Мокошь

Описание: Разговоры обо всем

Яробор M
Совет Старейшин
Аватара
Яробор M
Совет Старейшин
Репутация: 3556
Сообщения: 14257
С нами: 5 лет 2 месяца
Откуда: Казахстан, Алматы
Сайт Facebook Skype ВКонтакте

#1 Яробор » 24 сентября 2014, 16:18

На ритуальных сосудах, найденных археологами, рядом с сестрами Рожаницами обычно соседствует еще одно женское изображение. Это богиня Мокошь.
Мокошь (ее еще называют Мокоша, Макошь, Мокуша) — единственное женское божество, помещенное в пантеоне славянских богов у киевского князя Владимира: «И нача княжити Володимеръ въ Киеве единъ и постави кумиры на холъму вне двора теремнага: Перуна деревяна, а голова его серебряна, а оус золот; и Хоръса, и Дажьбога, и Стрибога, и Семарьгла, и Мокошь» (ПСРЛ, т. II, стб. 67). Упоминания о ней встречаются во многих летописях, но всегда краткие, порой противоречивые. Будто бы была она даже олицетворением Матери сырой земли.
И еще наши предки почитали ее как богиню плодородия. На древних рисунках, вышивках на старинных русских полотенцах и рубахах Мокошь обычно изображают высокой женщиной с крупной головой и длинными руками.
Обычно она — центральная фигура композиции. На предметах, предназначенных для весенних обрядов, Мокошь с поднятыми к небу руками словно призывает небесное божество ниспослать дождь.
На «летних» же изображениях богиня стоит с опущенными к земле руками в обрамлении солнечных кругов. Некоторые исследователи представляют ее имя как Ma-кош (слово «кош» в древнерусском языке означало корзину для плодов). Расшифровывали это имя как «мать хорошего урожая», «мать благополучия».
Позднее на Мокошу люди возложили «ответственность» за все домашние женские работы. Была она и невидимой пряхой, и стригла овец, вмешивалась и в другие повседневные дела хозяйки. Порой, когда пряха начинала дремать, а веретено продолжало вертеться, говорили, что это Мокошь за бабу пряла. К усердным хозяйкам была она добра, а тех, кто ее не слушался, наказывала. Крестьянки боялись Мокоши и приносили ей жертвы.

Днём Мокоши считается - пятница. В этот день женщинам категорически запрещалось прясть ткань, стирать, а также купаться и купать детей. Считалось, что Макошь может сурово наказать нарушающих запреты — наслать болезни, порвать полотно или спутать нитки на веретене.

Имя Мокоши М. Фасмер связывает с «мокнуть»; в то же время, В. В. Иванов и В. Н. Топоров предлагают и другую трактовку — от *mokos, «прядение». Связь Мокоши с прядением и ткачеством явственно прослеживается в народных обрядах и поверьях: запрещалось оставлять кудель, а то «Мокоша опрядет», прясть и ткать в святой день Мокоши — пятницу (по украинским поверьям, унаследовавшая многое от образа Мокоши мифологическая Пятница ходит «исколотая иглами и изверченная веретёнами», потому что нечестивые женщины шьют и прядут в посвященный ей день). Мокошь описывалась как длиннорукая женщина, прядущая по ночам в избе. В жертву Мокоши-Пятнице приносили пряжу, кудель, сбрасывая ее в колодец (этот обряд носил название «мокриды», возможно, связанное с именем Мокоши через корень мок(р)-). Всё это позволяет некоторым исследователям интерпретировать Мокошь как покровительницу ремёсел. Связь с прядением дала повод для поиска параллелей с греческими мойрами, скандинавскими норнами.

По мнению Б. А. Рыбакова, Мокошь была едва ли не центральной фигурой «народного» культа дохристианской Руси, в отличие от «дружинного» культа Перуна. Особой популярностью культ Мокоши пользовался у женщин. Б. А. Рыбаков в монографии «Язычестве древних славян» объясняет Мокошь (он использует написание «Макошь») как богиню судьбы, удачи или богиню плодородия и благоденствия (по его толкованию, «Макошь» — производное от ма «мать», и кош «жребий» или «корзина для зерна»).

В. В. Иванов и В. Н. Топоров указывают на общеславянский характер Мокоши, приводя в качестве примера словенскую сказку о колдунье Mokoška, западнославянские топонимы типа Mokošin vrch («Мокошин верх»), полабские Mukus, Mukeš, старолужицкий Mococize и др.

Мокошь упомянута в русских летописях и многочисленных поучениях против язычества . «Поучение духовным детям» в XVI веке так предостерегает: «Уклоняйся перед Богом невидимых: людей, молящихся Роду и рожаницам, Перуну, и Аполлону, и Мокоши, и Перегине, и ко всяким богам мерзким требам не приближайся» .

«Того ради не подобает хрстіаном игръ безовскых играти, иже ест плясаніе, гудба, песни мырскыя и жрътва идлъскаа, иже молятся огневи пре овином и вилам и Мокошіи и Симу и Ръглу и Перуну и Роду и Рожаници» («Слово о мздоимании» по списку XVI века).

Особый интерес представляет «Слово св. Григория… о том, как поганые суть язычники кланялись идолам и требы им клали, то и ныне творят». Существует оно в массе списков и носит различные названия, иногда его просто называют «Слово св. Григория», или «Слово об идолах». В поучении осуждается то, что требищной кровью из ран «…мажют Екадью б(о)гиню, сию же деву вменяют и Мокашь чтут» (Паисіевъ сборн.) или «иже от первенець лаконьская требищная кровь, просашаемая ранами то их епитемья, и тою мажютъ Екатию (вар.: Скатию, Екадию) богыню, сию же девоу творять и Мокошь чтоутъ» (XV в.) (Рук. Соф. Новг. Собр.; цит. по: Гальковский, 1913).


А вот немного о связи Матушки Макошь с берегинями:
Береги́ня (обычно во мн. ч. — берегини, берыгини, верегини, перегини) — в восточнославянской мифологии женский персонаж, упомянутый в оригинальных вставках в древнерусских текстах XIV—XV вв — церковных поучениях против язычества.
У украинцев отмечена перегеня — ряженая девушка, пугающая, шутки ради, подруг: в вытянутые вверх руки она брала клубок, изображающий голову, а руки и плечи закрывались одеждой. В Каневском уезде Киевской губернии перегеней называли обряд, сопровождающий прополку свёклы, и главный персонаж этого обряда. Главным героем обряда была самая проворная в работе девушка. Перегеню обвивали красными поясами, снятыми со всех участниц прополки, оставляя открытыми лишь глаза и рот. Обматывались и поднятые над головой руки, в которых девушка держала цветок. Нередко перегеню несли на плечах.

Позднее, со становлением христианства Макошь была заменена образом Параскевы-пятницы.
По мнению ряда исследователей, многие черты Мокоши перешли на всенародно почитавшуюся святую Параскеву-Пятницу, в чьём образе объединились две христианские святые: Святая Параскева — больше почитаемая украинцами и белорусами и Параскева Сербская — больше почитаемая русскими. Имя Параскева в переводе с греческого означает «пятница» либо (в переносном смысле) «приготовление». Очевидно, образ «святой Пятницы» в сознании народа смешался с образом Мокоши, священным днём которой была пятница (этот день недели посвящался женским божествам у большинства европейских народов, ср. англ. Friday, нем. Freitag от имени Фрейи, франц. vendredi от Венеры и т.д.)
Часовни, посвящённые св. Параскеве (Прасковье), её иконы и статуи (следует отметить, что в православной традиции не принято делать скульптурные изображения святых), ставились у источников и водоёмов, которые, как считалось, находились под покровительством Параскевы; с Параскевы Льняницы — 28 октября по ст. стилю, женщины начинали мять лён (как уже указывалось выше, образ Мокоши ассоциировался как с водой, так и с прядением). Параскеву называли «бабьей святой», она, как считалось, покровительствовала матерям и незамужним девушкам. По пятницам не разрешалось прясть и ткать; некоторые женщины, почитавшие св. Параскеву/Мокошь (в тех регионах, где память о ней сохранилась), «чтили пятницу больше, чем воскресенье». Церковь, разумеется, негативно относилась к смешению христианских и языческих обрядов; так, в Стоглаве все суеверия, касающиеся пятницы, назывались «богомерзкими».
В украинских обрядах Пятницу представляла женщина с распущенными волосами, ходившая по деревням (что называлось «водить Пятницу» по сёлам).

Помимо всенародного культа Параскевы-Пятницы, на Руси имело место (хотя и было распространено значительно меньше) почитание Недели — персонифицированного воскресенья (в иных местах - пятницы). В древнерусских поучениях против язычества («Слово о твари и дни рекомом неделе» и «Слово св. Григория... како первое погани суще языци кланялися идолом»), говорится, что почитать следует не изображение Недели в виде «болвана», не день недели как таковой, а «Христово воскресение»: «покланятися единому Богу сущему въ Троици, а не твари, написанѣи во образe человѣчь <...> и тридневнoe его воскресенье славят, а не недѣлю <...> и кланияющися воскресенью Христову, а не дни недѣли». Культ Недели связывался или отчасти смешивался с почитанием святой Анастасии, имя которой в переводе с греческого означает «воскресение».
С почитанием Недели связаны запреты на различные виды работ (ср. происхождение славянского nedelja от ne delati). Св. Неделя приходит к тем, кто нарушает запрет на работу в воскресенье (прядёт, ткёт, треплет лён, копает землю, ходит в лес, работает в поле и т. д.). Неделя появляется в виде женщины или девушки в белой, золотой или серебряной одежде (бел.), с израненным телом и жалуется, что её колют веретенами, прядут её волосы (при этом указывает на свою изорванную косу — укр.), рубят, режут и т. п.
Сербы считают, что святая Пятница — мать или сестра святой Недели (ср. следующие друг за другом дни св. Параскевы Пятницы — 28.Х/10.XI и св. Анастасии — 29.X/11.XI).
Изображение
Белорусские исследователи отмечают, что в мало известных русским авторам рукописях XV–XVI вв. отмечен обычай присягать именами Бога, Божьей Матери и святой Пятницы. Точно так же, по свидетельству Яна Ласіцкага (Лясицкого) конца XVI в., белорусы, помимо Бога и Божьей Матери, почитали ещё Святого Миколу и Пятницу (Беларуская міфалогія, 2006, с. 325–326).
Сёстры Макоши - Доля и Недоля.
Счастливая Доля (Съряшта, Среча) в сербских источниках (Караджич) описана как прекрасная девица, прядущая золотую нить, Несчастливая Доля — старуха (зла Несъряшта, Несреча). Но счастливую долю или убогую недолю даёт Судьба - Усуд. Это и в самом деле напоминает триумвират Рода, суда которого не избежать никому, и двух рожаниц, тем более пара Усуд и Съряшта встречается во многих сербских сказаниях и пословицах. Вот одна из них: «Когда Съряшта отделена от Несъряшты — тёмная ночь (отделена) от белого дня». «В основе сообщенных нами преданий, — заключает А. Н. Афанасьев, — кроется мысль, что Доля и Недоля — не просто олицетворение отвлеченных понятий, не имеющих объективного значения, а напротив — живые мифические лица, тождественные девам судьбы».
Макошь - Баба Яга.
Выразительницей Судьбы часто выступает Баба-Яга — ещё один образ древней Богини-Праматери. Подчас в русских сказках мы встречаем ещё двух её сестёр-прях. Характерно, что герой или героиня получают от них в подарок путеводный клубок, напоминающий нить Ариадны. Возможно, в поздних русских сказках, отражающих исходные архетипичные образы, Бабой-Ягой именуется именно Макошь, а её младшие сёстры-пряхи — Ягишнами.
Яга даёт герою вещи, которые приносят ему удачу на охоте, в походе, в добывании чего бы то ни было. Ей служат звери и птицы, она прародительница и правительница ветров (как Рудра, Nya, Стрибог, Касьян) и хозяйка миропорядка. Приведём в подтверждение Сказанного три фрагмента из классических сюжетов русских сказок цо сборнику Афанасьева:

«…Встала старуха раненько, умылась беленько, вышла с Иваном-царевичем на крылечко и скричала богатырским голосом, сосвистала молодецким посвистом. Крикнула по морю: „Рыбы и гад водяной! Идите сюда“. Тотчас сине море всколыхалося, собирается рыба и большая и малая, собирается всякий гад, к берегу идет — воду укрывает! Спрашивает старуха: „Где живет Ненаглядная Красота, трех мамок дочка, трех бабок внучка, девяти братьев сестра?“ Отвечают все рыбы и гады в один голос: „Видом не видали, слыхом не слыхали!“ Крикнула старуха по земле: „Собирайся, зверь лесной!“ Зверь бежит, землю укрывает, в один голос отвечает: „Видом не видали, слыхом не слыхали!“ Крикнула старуха по поднебесью: „Собирайся, птица воздушная!“ Птица летит, денной свет укрывает, в один голос отвечает: „Видом не видали, слыхом не слыхали!“ — „Больше некого спрашивать!“ — говорит старуха, взяла Ивана-царевича за руку и повела в избу; только вошли туда, налетела Моголь-птица, пала на землю — в окнах свету не стало. „Ах ты, птица Моголь! Где была, где летала, отчего запоздала?“ — „Ненаглядную Красоту к обедне сряжала“. — „Того мне и надоть! Сослужи мне службу верою-правдою: снеси туда Ивана-царевича“» (Народные русские сказки, 1984, с. 290–291, № 157).

«Долго-долго странствовал, много земель и много морей видел, наконец прилетел на край света, стоит избушка, а дальше никакого ходу нет — одна тьма кромешная, ничего не видать! „Ну, — думает, — коли здесь не добьюсь толку, больше лететь некуда!“ Входит в избушку — там сидит баба-яга костяная нога, седая, беззубая. „Здравствуй, бабушка! Скажи, где мне искать мою королевну?“ — „Подожди немножко; вот я созову всех своих ветров и у них спрошу. Ведь они по всему свету дуют, так должны знать, где она теперь проживает“. Вышла старуха на крыльцо, крикнула громким голосом, свистнула молодецким посвистом; вдруг со всех сторон поднялись-повеяли ветры буйные, только изба трясется! „Тише, тише!“ — кричит баба-яга, и как только собрались ветры, начала их спрашивать: „Ветры мои буйные, по всему свету вы дуете, не видали ль где прекрасную королевну?“ — „Нет, нигде не видали!“ — отвечают ветры в один голос. „Да все ли вы налицо?“ — „Все, только южного ветра нет“.

Немного погодя прилетает южный ветер. Спрашивает его старуха: „Где ты пропадал до сих пор? Еле дождалась тебя!“ — „Виноват, бабушка! Я зашел в новое царство, где живет прекрасная королевна; муж у ней без вести пропал, так теперь сватают ее разные цари и царевичи, короли и королевичи“. — „А сколь далеко до нового царства?“ — „Пешему тридцать лет идти, на крыльях десять лет нестись; а я повею — в три часа доставлю“» (Заколдованная королевна) (Народные русские сказки, 1985, с. 276–280, № 272).

«„Что ж ты ничего не говоришь со мною? — сказала баба-яга. — Стоишь как немая!“ — „Не смела, — отвечала Василиса, — а если позволишь, то мне хотелось бы спросить тебя кой о чем“. — „Спрашивай; только не всякий вопрос к добру ведет: много будешь знать, скоро состаришься!“ — „Я хочу спросить тебя, бабушка, только о том, что видела: когда я шла к тебе, меня обогнал всадник на белом коне, сам белый и в белой одежде: кто он такой?“ — „Это день мой ясный“, — отвечала баба-яга. „Потом обогнал меня другой всадник на красном коне, сам красный и весь в красном одет; это кто такой?“ — „Это мое солнышко красное!“ — отвечала баба-яга. „А что значит черный всадник, который обогнал меня у самых твоих ворот, бабушка?“ — „Это ночь моя темная — всё мои слуги верные!“» (Народные русские сказки, Т. 1, с. 130–131, № 104).

Вероятно, "функции" Велеса, бога Дикой Природы, а вернее, его супруги — Макоши, — в волшебной русской сказке перенесены на Бабу-Ягу.

Последнее время о Бабе Яге много пишут, но сколько разночтений! Даже такой простой атрибут Бабы Яги - ступа, одни интерпретируют как символ женского лона, другие видят в ней аллегорическое изображение межзвёздного корабля, преодолевшего космическое пространство, а в самой Бабе Яге - посланца других миров. Пожалуй, можно и согласиться с тем, что Баба Яга - посланец другого мира, но только не космического - она из мира нашего далёкого прошлого, где правили языческие боги.
Народный фольклор, как ни один вид творчества, свободен от цензуры, поэтому, анализируя былины и сказки, многие пытаются найти в них истинные знания о прошлом, хотя распутать этот клубок, который плёлся веками, часто бывает не просто.
При тщательном анализе фольклорного материала, Баба Яга представляется искажённым в эпоху христианства образом великой языческой богини Мокоши, ниточки к которой тянутся от самой колыбели человечества - первобытного матриархата, когда 30-40 тысяч лет назад божество, олицетворявшее плодоносящее женское начало, изображали в виде каменных или глиняных женских фигурок с непомерно большой грудью и торчащими животами.
Изображение
Великая Богиня с лунным календарём, Лоссель, эпоха первобытного матриархата (25,000 лет до н.э.)

Трансформация древнейшего образа Великой Богини Матери происходила дважды - с переходом от матриархата к патриархату, когда она стала почитаться уже не как повелительницa мира, a как богиня второго ранга, и во второй раз, когда, с приходом христианства, она превратилась в демоническое существо.
Изображение Изображение
Один из чудом сохранившихся каменных идолов IХ века, найденный в 1848 году в реке Збруч (приток Днестра), является потрясающей находкой, отражающей космогоническое мировоззрение славян и балтов того времени. Трёхуровневая композиция идола символически изображает устройство мироздания, разделённого на три мира - подземный, земной и небесный. Фигура верхнего уровня (мир богов) представляет собой Мокошу с рогом изобилия, средняя фигура с прорисовкой ребёнка за левым плечом представляет жриц из нашего мира людей; внизу композиции (мир мёртвых) - бог Велес. Образ жрицы, посредницы между Великой Богиней и царством Велеса, будет впоследствии преломлён в карикатурный персонаж лубков - Бабу Ягу.
Сфера влияния Мокоши была обширной. Как многие древние мифические герои, она многолика. Это символ животворящей силы природы - богиня плодородия, покровительница материнства, помощница при родах (повитуха), берегиня домашнего очага, целительница. Она же - верховная жрица древнеславянского обряда юношеских посвящений (инициаций). Обряд состоял в том, что подростков уводили из селения, подвергали суровым испытаниям в выносливости, меткости, бесстрашии, приобщали к священным тайнам племени и возвращали затем в прежний мир - обновлённым. Нет больше юноши - появился мужчина, охотник, воин.
Жрицы Мокоши участвовали только в начальной стадии инициации. Они уводили посвящаемых за пределы их территории в глухие места, обычно в дремучий лес, который приравнивался к "тому" свету, и передавали для дальнейших испытаний жрецам-мужчинам - Перуну и Велесу.

С введением христианства на Руси идолы, как мы упомянули, были уничтожены одним махом. Но как вытравить их из сознания людей? Началась психологическая атака - "демонизация" языческих богов, что, кстати, было политикой христианской Византии с самого начала её основания. Бывшие боги становились бесами, нечистой силой.
Не избежала этой участи и Мокоша. Часть её функций была перенесена христианством на образ святой Параскевы, замученной якобы язычниками. Её так и называли в народе "бабья святая" - покровительница прядения и ткачества, семейного очага и плодородия. День великомученицы Параскевы - Пятница. В этот день женщины не шьют, не прядут, не стирают белье, чтобы не разгневать свою покровительницу.

В XVI веке, в литературе робко всплывает прообраз Бабы Яги. В 1588 году, в самые тёмные "смутные" времена России, туда приезжает один из образованнейших людей своей эпохи, член английского парламента, писатель и дипломат Джилс Флетчер. После дипломатических миссий в Шотландии, Германии и Голландии, он приехал в Россию с целью улучшить с ней торговые отношения, но был принят очень холодно, а через год, вернувшись в Англию, написал весьма критические заметки о России, её государственном устройстве и интригах, законах и обычаях. В этой-то книге, изданной в 1591 году, и упоминается некая "Золотая Баба" - старуха-прорицательница, которую автор называет "золотой ведьмой", хотя сам он очень скептически отнёсся к тому, что она, по описаниям, может, как оракул, предсказывать будущее. По-видимому, речь шла об одном из позолоченных языческих идолов, которому всё ещё поклонялись, подобно Мокоше, в некоторых отдалённых районах России.
Само словосочетание - Баба Яга, и её собирательный литературный образ, примерно такой, каким мы знаем его сейчас, появились только в ХIХ веке. В нём в аллегорической форме преподносятся действа великих богинь и знахарок, тех же средневековых ведьм - вещалок и ведуний (кстати, от древнерусского слова "вeдъ": "ведать" - "знать").

Внешне Баба Яга, конечно, ведьма - косматая хозяйка леса, с рогами и клыками, нос изогнут, как клюв, кости из-под кожи торчат - старуха, наделённая магической силой. Она не ходит, а со страшным грохотом летает по ночам, "наша" - в ступе, западноевропейская - на метле, с обязательным колпаком - символом тайного знания, сохранившимся сегодня разве что в виде профессорской шапочки и головного убора студентов-выпускников университетов.
Образ Бабы Яги и по внешнему облику, и по поступкам варьируется у разных народов - западнославянских, восточнославянских, даже в разных регионах России. Однако, наша задача - искать в них не различие, а сходство, то есть те черты, которые она могла унаследовать ещё от Мокоши.
Как все языческие богини, она универсальна. Как все ведьмы, она знает травы, грибы, варит зелье, которым всех поит при необходимости. Так в её образе продолжает своё существование колдунья Мокоша и унаследованное от великой богини-целительницы лекарство. А ступа, кстати, издревле была самым употребимым предметом всех химиков, алхимиков и аптекарей.
Сегодня этимология - наука о происхождении слов - даёт широкий спектр значений слов "яга" или "яза" на разных языках: от "мука" (по-болгарски) - до "скорбь и боль" (по-древнеисландски). Считают, что это древнее слово имеет общий индоевропейский корень и обозначает "болезнь". Ведь ещё 200 лет назад многие заболевания по-русски назывались просто язвами. В то же время "баба" - это "старая женщина" в славянских языках или "мудрый старец" - в языках кочевых народов и санскрите, что даёт нам сочетание: человек по болезням, то есть - доктор.
Под таким углом зрения ужасные истории о том, как Баба Яга сажает маленьких детей на лопате в печь, чтобы, якобы, зажарить и съесть, можно рассматривать как отражение знахарского метода лечения сухоты новорожденных глубоким прогреванием. Метод назывался "припеканием младенца" и в 1897 году был описан в научной статье о суевериях. Ребёнка обкладывали ржаным тестом и несколько минут выдерживали в горячей печи, привязав, кстати, к хлебной лопате! Всё это сопровождалось специальными заговорами и заклинаниями.
То же самое можно сказать и о бане Бабы Яги как об исконно русском лечебном средстве.
Этнографы установили также связь Бабы Яги с обрядом инициации, издревле находившимся под покровительством богов. В древнейшие времена, в эпоху матриархата, этой сложной церемонией превращения юноши в мужчину могла руководить и женщина - богиня - Великая Мать. Но с переходом к патриархату её сменил учитель-мужчина. В этой связи легенды о похищении и пожирании Бабой Ягой детей могут быть рассмотрены в несколько ином аспекте. Она, как женщина-ведунья, похищает их, то есть уводит для ритуала посвящения, и символически съедает: ребёнок умер - родился мужчина. Кстати, Баба имеет ещё одно значение -"учитель" на санскрите, что вполне соответствует этой её роли.
Одним из неотъемлемых признаков Бабы Яги является её единственная костяная нога. Эту одноногость Бабы Яги рассматривают как её змееподобность. В мифологиях многих народов одноногие существа ассоциируются со змеями. Она и сама может обернуться змеихой. В некоторых вариантах сказок её так и величают Яга Змиевна. А змея с древнейших времён была олицетворением подземного царства. Изображения змеи, символизирующей преисподнюю, известны ещё в палеолите.
согласно народным поверьям, Баба Яга охраняет вход в преисподнюю, и это тоже - наследие великих богинь.
Баба Яга - "хозяйка" и повелительница зверей. Она понимает их язык, умеет с ними разговаривать, может сама обернуться кем угодно и других оборачивать в предметы или животных. Почему она наделяется такими способностями? Потому что на некоторой стадии развития человеческого мышления смерть представлялась как превращение в животных, и охранять вход в царство мёртвых, то есть животных, конечно, мог только тот, кто имел над ними власть.
Выступая в качестве посредника между царством живых и царством мёртвых, Баба Яга может свободно перемещаться из одного мира в другой, сказочным образом присутствовать одновременно в двух мирах и быть проводником в потусторонний мир усопших.
Её знаменитая избушка является как бы проходной в мир иной. Она на курьих ножках, без окон, без дверей - не куриных, заметьте, а именно "курьих", потому что на самом деле они курные. Был такой обряд у древних славян - оставлять прах умершего в срубе (домовине) на высоких, обкуренных столбах или пнях. Домовину ставили на краю поселения, действительно обращённой к посёлку тыльной стороной.
Но заглянем в избушку - что делает там Баба Яга? Прядёт свою кудель! Вот мы и вернулись к началу начал - она ещё и пряха!
Вот так в легендах всё переплелось и запуталось, и Баба Яга из Великой Богини, прародительницы рода, превратилась в женский образ, отталкивающий до обидного. Однако, несмотря на весь её страшный облик и злые намерения, она, если разобраться, ведь на самом деле никому не причинила зла, не зажарила и не съела. Она бывает гостеприимной: и в бане выпарит гостя, и накормит, и спать уложит. Всё зависит от того, кто и с какими намерениями к ней пришёл. Доброго молодца она берёт под свою защиту, помогает советом и делом, может провести его в царство мёртвых при надобности. Её волшебный клубочек укажет дорогу заблудившемуся герою, и ещё много чудес может совершить Баба Яга, спасая его от преследований. Дети, попавшие к этой страшной колдунье, всегда выходят победителями из самых безвыходных ситуаций. Она достаточно сурова, не добренькая старушка; она подвергает своих героев жестоким испытаниям, и только тому, кто справляется с её заданиями, становится покровительницей и защитницей, исчезает всё её злое коварство.
Так, несмотря на сложившийся после принятия христианства негативный образ Бабы Яги, всё ещё сохраняется магическое влияние прежних представлений о ней как о берегине рода, и в народной мудрости она стоит на страже той грани, которая находится между жизнью и смертью, светом и мраком, добром и злом, объединяя в едином образе добро и зло как наидревнейшая богиня.
Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа.
Жрец-верховода АРО "Серебряный серп"

Ярополк M
Аватара
Ярополк M
Репутация: 8
Сообщения: 452
С нами: 5 лет 2 месяца
Откуда: Алтайский край
Сайт

#2 Ярополк » 25 сентября 2014, 19:17

Рад, что вернулись к теме некоторых Богов и Богинь. Статья очень познавательная, и, на мой взгляд, практически везде правильна. Вот только вопрос: по каким приметам все исследователи увидели Макошь в сюжетах вышивок?
И ещё, Макошь в образе Бабы Яги больше подходит для инициации девушек, т.к. является покровительницей ткачества, очага и женского пола в целом. Но с другой стороны, в сказках то и дело фигурируют именно добрые молодцы, которые приходят к Бабе Яге с какой-либо целью, и, как правило, проходят данные ею испытания, получают в дальнейшем незаменимую помощь. Так что. Шут их знает, может девушки и юноши в равной мере могли инициацию Яги проходить.
А мы стоим, и нас много – тех, кто пошёл вокруг сетей, не забыв наказы Рода.

Яробор M
Совет Старейшин
Аватара
Яробор M
Совет Старейшин
Репутация: 3556
Сообщения: 14257
С нами: 5 лет 2 месяца
Откуда: Казахстан, Алматы
Сайт Facebook Skype ВКонтакте

#3 Яробор » 25 сентября 2014, 19:38

Где-то видел описание обряда "Хождение к Яге" помоему называется, ну или как то так... Так в нём участие и юноши и девушки принимают.
Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа.
Жрец-верховода АРО "Серебряный серп"

Ярополк M
Аватара
Ярополк M
Репутация: 8
Сообщения: 452
С нами: 5 лет 2 месяца
Откуда: Алтайский край
Сайт

#4 Ярополк » 28 сентября 2014, 19:04

Ну да. И скорее всего испытания, соответствующие полу.
А мы стоим, и нас много – тех, кто пошёл вокруг сетей, не забыв наказы Рода.

Яробор M
Совет Старейшин
Аватара
Яробор M
Совет Старейшин
Репутация: 3556
Сообщения: 14257
С нами: 5 лет 2 месяца
Откуда: Казахстан, Алматы
Сайт Facebook Skype ВКонтакте

#5 Яробор » 28 сентября 2014, 19:58

Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа.
Жрец-верховода АРО "Серебряный серп"

Яробор M
Совет Старейшин
Аватара
Яробор M
Совет Старейшин
Репутация: 3556
Сообщения: 14257
С нами: 5 лет 2 месяца
Откуда: Казахстан, Алматы
Сайт Facebook Skype ВКонтакте

#6 Яробор » 22 апреля 2016, 19:47

Мокошь – единственное женское божество древнерусского пантеона. При перечислении кумиров богов Киевской Руси в “Повести временных лет” Мокошь замыкает список. В древнерусских поучениях против язычества имя Мокоши появляется между перечнем богов, с одной стороны, и женских существ, принадлежащих к низшим уровням мифологической системы – вил, с другой. В “Слове некоего христолюбца” читаем: “И верують въ Перуна, и в Хърса, и въ Сима, и въ Ръгла; и в Мокошь, и въ вилы”; “Иже молятся огневи подъ овиномъ виламъ, Мокошьи, Симу, Рылу, Перуну, Волосу”...; в “Слове святого Григория како первое погани суще язьщи кланялися идоломъ”: “Темь же богомъ требу кладуть и творять и словеньскыи язык: виламъ и Мокошьи, Диве”; “Но и ноне по украинамъ молятся ему проклятому богу Перуну и Хърсу и Мокоши и виламъ”.
Мокошь была известна не только у восточных славян, но и у западных и южных славян. Словенская сказка о колдунье по имени Моkоskа является тому подтверждением. Отмечены также западнославянские топонимы типа Моkоsin vrch, полабские Mukus, Mukes, старолужицкое Мococize.
Характер и функции этой богини выяснены не до конца. А.С.Фаминцын вообще не включил Мокошь в общий перечень славянских божеств. Е.В.Аничков писал о “гадательном характере” богини. Л.Нидерле указал только некоторые топонимические признаки Макоши в Польше, объясняя их влиянием Руси и добавляя, что “нигде более она не известна”.
Другие исследователи, изучавшие обычаи вос¬точных славян, предполагают связь Мокоши с прядением и ткачеством. Мокошь считают покрови¬тельницей женщин и женского рукоделия. Следы этого древнего языческого культа ещё в середине XIX в. сохранялись в глухих углах Олонецкого края, на Украине. Мокошь представляют в виде женщины с большой головой и длинными руками. Она прядёт по ночам в избе, поэтому поверья за¬прещают оставлять кудель, а “то Мокоша опрядёт”. Мокошь невидима, но её присутствие можно обнаружить по урчанию веретена.
В XIV–XVI вв. в позднейших копиях древних поучений Мокошь продолжает упоминаться, но культ её уже сильно снижен. Связано это было с христианизацией Руси. Этнографические предания русского Севера рисуют нам Мокошь невидимой пряхой, вмешивающейся в женские работы, тайком стригущей овец, запрещающей прядение в праздничные дни.
Это божество могло быть суровым и требовало неукоснительного повиновения, поэтому, наверно, о ней сохранилась пословица, которую приводит В.И.Даль: “Бог не Макеш – чем-нибудь да потешит”. Крестьяне боялись Мокоши и приносили ей жертвы, поэтому в исповедных вопросниках XVI в. содержится укоризненный вопрос священника, адресованный к женщинам: “Не ходила ли еси к Мокоши?”.
Какое-то представление о функциях Мокоши можно получить, обратившись к пословицам, в которых говорится о пятнице, собранных В.И.Далем: “Кто в пятницу дело начинает, у того оно будет пятиться. По пятницам мужики не пашуть, бабы не прядуть. Кто в пятницу прядеть, святым родителям кострыкой глаза запорашивает”.
Следует отметить, что посвящение богине именно пятого дня недели было не только у русских. То же мы наблюдаем в древней Месопотамии, Европе, Передней Азии, на Кавказе. У германцев пятница считалась днём Фрейи. Отсюда – и нынешнее название пятницы в германских языках: Freitag, friday. Французское vendredi 'пятница' происходит от древнеримской богини Венеры (Venus), которая соотносилась с греческой Афродитой.
У многих народов предпочитали не работать в пятницу, чтобы не навлечь на себя гнев богини. Именно так объясняют этот обычай в России, где пятницу соблюдали ещё в XIX в. Поскольку богиня считалась строгой, у русских существовало поверье о том, что в пятницу нельзя смеяться, не то в старости будешь много плакать. Видимо, богиня считалась своенравной, непонятным образом меняла своё настроение, свои действия. Поэтому о женщине с таким нравом говорят: “У неё семь пятниц на неделе”.
Поскольку изготовляли пряжу и ткани женщины, эти занятия ассоциировались с богиней. На Руси Параскева-Пятница считалась покровительницей прядения. У таджиков Дэви Сафед (что значит 'белая богиня' – покровительница прях, которые почитали её по пятницам, воздерживаясь в этот день от работы.
В некоторых мифах вообще сказано, что мир был соткан. В Македонии на языческое новогоднее празднество пекли печенье в форме ткацкого челнока; считалось, что оно влияет на деторождение. В Грузии при появлении в доме болезни женщины воздерживались от шитья, вязанья, прядения. По старорусскому поверью, кто во время Рождества увидит веретена, тому грозит летом частая встреча со змеями. Богине-пряхе приносили в дар кусок ткани.
Теперь перейдём к важному для нас вопросу о происхождении имени Мокошь.
Наиболее распространённым является толкование его как производного от слов мокнуть, мокрый. Эта концепция отражена, в частности, в Этимологическом словаре славянских языков. “Мокошь как синоним Мать сыра земля. Mokoš как чешское божество влаги мужского рода. Рус. диал. глагол мокшить 'плача, выпрашивать что-либо' (твер., новг.). Как подтверждение происхождения *mokosь из гнезда *mok- можно рассматривать русск. диал. мокруха 'в суеверных представлениях – сверхъестественное существо, которое оставляет мокрое место там, где посидит, и очень любит прясть' (новг., волог.), которое может быть результатом семаснтического снижения образа, а в структурном плане – даже народно-этимологическом “восстановлением” *mokosь. Ср. лит. makasyti 'слякотить, ходить по грязи (по мокрому)', makasyne 'слякоть, грязь, мешанина, неразбериха'”. По мнению авторов ЭССЯ, в приведённом материале выделяется семантический центр: обозначение птиц, которые могут быть так или иначе мотивированы связью с влагой (дождём). Ср. также укр. диал. мокос 'луг заливной'.
Вместе с тем возможна и связь с корнем mokos 'прядение'. В Череповецкой губернии под именем Мокоша известен “нечистый дух”, живущий в избе, который имеет образ женщины и любит прясть по ночам кужли, оставленные женщинами без молитвы: “Не оставляй кужля, а то Мокоша опрядёт”. В связи с тем, что культ Мокоши был связан с пряжей, многие учёные объясняют этот теоним через лексику со значением 'прясть, плести, вязать', ср. лит. makstyti 'плести', mikst 'вязать', makas 'кошелек', лат. maks 'мешок, сумка', слав. mosьna. Ha основании последнего Траутман восстанавливает старую основу на согласный s – makes. Ha славянской почве mokos co значением 'прядение', 'плетение', а от него с помощью притяжательного суффикса mokosa 'имеющая отношение к пряже'. Ср. также лит. makstas 'вязальная спица', лит. mastyt` 'вязать' (слово, где отсутствует ожидаемое k или g).
Особняком стоит гипотеза Б.А.Рыбакова. Имя Мокошь, по его мнению, означает 'мать счастливого жребия', богиня удачи, судьбы.
Л.С.Клейн справедливо опровергает эту гипотезу. Он отмечает следующее: “В слове Макошъ (имя богини) автор [Рыбаков – И.А.] видит две части: Ма и кошъ. Первую он толкует как 'мать' (поскольку богиня Ма засвидетельствова-на в критомикенских табличках), а вторую – как древнерусское название жребия и, одновременно, корзины (действительно, такие слова есть в древнерусском языке). Таким образом, название богини расшифровывается автором как 'Мать счастливого жребия' (богиня судьбы) и 'Мать хорошего урожая' (поскольку в корзину могли складывать плоды). <...> Где же в русском языке мать, матерь сокращается в ма? Разве что в языке детей, да и то не в начале сложного слова. Кроме того, в русском языке сложное (составное) слово иначе строится: основное существительное стоит в конце, а определяющее слово – в начале (так обстоит дело с Богоматерью, так и с Дажъбогом). Для того смысла, который имел в виду Рыбаков, уж лучше подошло бы слово кошма (к сожалению, точно известно, что это заимствование). Да и звучание Макошь нестандартно: известны Мокошь, Макешь, Мокуша и т.д.”.
Непосредственным продолжением образа Мокоши после принятия христианства стала Параскева Пятница. Параскева, по церковному преданию, – благочестивая девушка, казнённая за верность Христу язычниками в III в., – причислена к лику святых. В Четьях-Минеях повествуется о том, что её родители всегда чтили пятницу как день страданий и смерти Христа, за что и даровал им Господь в этот день дочь, которую они назвали Параскевой (по-гречески 'пятница').
Культ Параскевы Пятницы развился довольно рано и, по всей вероятности, уже с XII–XIII вв. начал вытеснять культ Мокоши. Параскева Пятница считалась на Руси покровительницей полей и домашних животных, охраняющей семейное благополучие, исцеляющей от душевных и физичес¬ких недугов. На Параскеву перешли функции и атрибуты, свойственные древней Мокоши. Пятницу называли “льняницей” и приносили ей в жер¬тву первые снопы льна и вытканные убрусы (шитый оклад для иконы), приносили жертву, бросая в колодец пряжу, кудель. Название этого обряда мокрида, как и имя Мокошь, связано с корнем глагола мокнуть. В.И.Чичеров, собравший много данных о культе Пятницы, пишет: “Самый комплекс изображений Параскевы включает понятие священной земной влаги. Больше того: вода земли и Параскева тождественны – об этом свидетельствуют легенды об иконах Параскевы Пятницы, неведомо как и почему являвшихся в источниках и во-доёмах”.
Мы считаем, что Мокошь изначально была связана с женским началом, о чём говорит и этимологический анализ. Объяснение теонима Мокошь через лексику со значением 'прясть, плести, вязать' нам представляется более приемлемым, чем остальные версии. “Прядение” – это неотъемлемый атрибут женского начала. Объяснение же имени Мокошь через мокнуть и вытекающие отсюда “водяные ритуалы”, на наш взгляд, есть результат более поздней народной этимологии, когда изначальный “смысл” божеств стал постепенно утрачиваться.
Мокошь и её связи с низшей мифологией. Так как Мокошь была единственным женским персонажем высшей мифологии славян, её влияние на развитие и даже появление женских образов славянской низшей мифологии переоценить трудно. Рассмотрим вкратце некоторые из этих образов.
Первый из них – берегиня. Почитание берегинь уходит своими корнями в глубокую, “матриархальную” древность. Связь слова берегиня с глаголам беречь, оберегать очевидна. Берегини – духи, оберегающие людей от злых сил, противостоящие злокозненным упырям. Но некоторые учёные отмечают связь имени берегиня и со словом берег. Так, Б.А.Рыбаков соотносит слова берегиня, оберегать, берег следующим образом: “Для первобытного рыболова эпохи мезолита и неолита было совершенно естественно соединить понятие о береге, о твёрдой надёжной земле с понятием оберегания, охраны от нежелательного. В современных русских диалектах слово берегиня уцелело только на Севере, где дольше всего сохранялся охотничье-рыболовческий быт”. Действительно, этимологическая связь между берегинями, обереганием и берегом несомненна. Ср. схожую семантическую связь: нем. Berg 'гора' и Bergung 'укрытие, оказание помощи'.
На отношение берегинь к водоёмам или к их прибрежной зоне указывает один фрагмент “Слова некоего христолюбца”: “А другие молятся, приходя к колодцам, и бросают в воду, принося жертву Велеару. А другие – огню и камням, и рекам, и источникам, и берегиням”. Велеар – ветхозаветное божество лжи и разрушения.
Связь берегинь с водой объясняется тем, что вода – непременное условие жизни, плодородия. Автор XV в. писал о славянине-язычнике, что он “реку богинею нарицает и зверь живущ в ней яко бога нарицая, требу творит”.
Считается, что со временем функции берегинь перешли на русалок, которые представлялись существами доброносными. Они были связаны с культом плодородия, олицетворяли одно из непременных условий такового, – влагу. До XX в. дошли в хороводных песнях заклинания-призывы русалок на хлебные поля, чтобы обеспечить с их помощью рост и колошение хлебов.
В старину существовали особые празднества, посвящённые русалкам – русалии. Они были тесно связаны с молениями о дожде и приходились в основном на середину весны – начало лета.
В более же позднее время под влиянием христианства мифический образ русалок у восточных славян трансформировался и перешёл в разряд нечистой силы. В таком виде, в виде демонических существ, русалки описаны этнографами XIX– начала XX в.
Итак, в представлениях восточных славян русалки являются, во-первых, существами, связан¬ными с духами воды; во-вторых, мифологическими персонажами культа плодородия; в-третьих, зловредными существами, близкими к навьям, т.е. относящимися к культу заложных покойников. Первые два понимания восходят к языческим временам, к образу вил и ещё более древним берегиням, третье же понимание русалок возникло уже под влиянием христианства, вытеснившего языческие персонажи в разряд нечистой силы.
Кикимора (шишимора) – в восточнославянской мифологии злой дух дома (иногда считается женой домового). По ночам беспокоит маленьких детей, путает пряжу. Кикимора любит прясть или плести кружева, причём звуки прядения кикиморы в доме предвещают беду. Вера в кикимору сохраняется ещё в XIX в. Даль описывает, что кикимора – это род домового, который по ночам прядёт, днём сидит невидимкою за печью, а проказит по ночам, с веретеном, прялкою. В прошлом веке говорили: “Спи, девушка, кикимора за тебя спрядёт, а мать вытчет!”, “От кикиморы не дождёшься рубахи” (хотя она и прядёт)”. По свидетельству В.Даля, в Сибири существовало представление и о лесной кикиморе, лешачихе. Кикимора враждебна мужчинам. Она может вредить домашним животным, в частности, курам. Чтобы кикимора кур не воровала, пишет Даль, вешают над насестом, на лык отшибленное горло кувшина либо камень со сквозною дырою. Основными атрибутами (связь с пряжей, сырыми местами, темнотой) кикимора схожа с мокушей, злым духом, продолжающим образ славянской богини Мокоши (ср. олонецкое поверье, согласно которому, если пряхи дремлют, то говорят, что за них прядёт Мокуша).
Название кикимора – сложное слово, вторая часть которого – древнее имя женского персонажа мары, моры, первая часть, возможно, связана со словом кика 'чуб, коса, волосы' (родственные кичка, кок), менее вероятны сопоставления с глаголом кикать 'кричать, куковать' или литовским kaukas 'домовой, гном'.
В вологодских лесах, как писал С.В.Максимов, за кикиморой числятся и добрые свойства. Умелым и старательным хозяйкам она даже пок-ровительствует, убаюкивает по ночам маленьких ребят, невидимо перемывает кринки и оказывает другие услуги по хозяйству, так что при её содействии и тесто хорошо взойдёт, и пироги будут хорошо выпечены. Мифы о кикиморе, отмечает С.В.Максимов, принадлежат к числу наименее характерных. Это можно видеть уже из того, что имя кикиморы, сделавшееся бранным словом, упот¬ребляется в самых разных случаях и по самым разнообразным поводам.
Итак, в позднейших мифологических представлениях кикимора является единственным женским духом дома.
Таковы женские образы низшей славянской мифологии, связанные с древней богиней Мокошью. В случае берегинь и вил-русалок мы сталкиваемся просто с влиянием Мокоши как “оберегающей богини” и архетипа женского начала. В случае с кикиморой мы наблюдаем немного другое. Нам представляется, что образ Мокоши “расчленился”, как это произошло со многими нашими божествами. Высшие её функции перешли на христианский персонаж Параскеву Пятницу, а низшие – на пародийный образ низшей мифологии кикимору. Недаром любимое занятие кикимор, родившихся от связи демонического змея и облачных дев – прясть и шить.
А. А. Ишутин. Восточнославянские боги и их имена.
РО "СЕРЕБРЯНЫЙ СЕРП"
Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа.
Жрец-верховода АРО "Серебряный серп"

Веледар M
Аватара
Веледар M
Репутация: 317
Сообщения: 2055
С нами: 3 года 8 месяцев
Откуда: гор.Кропоткин
Сайт Skype ВКонтакте

#7 Веледар » 10 июля 2017, 21:17

ИЛЬИНСКАЯ ПЯТНИЦА
Ильинская пятница - всем пятницам мать и наибольшая: все пятницы, в году - тяжелые дни, но эта - опаснее всех прочих и считается таковою с тех самых темных времен, как занялись на земле русская жизнь и народная вера. Как ни напрягали свои усилия христианские учители, чтобы ослабить это суеверие, все попытки их оказались втуне. Заменяли они пятницу мученицей греческой церкви Параскевой, - народ слил оба имени вместе и счел за одно. Снисходя слабости душ и сердец и уважая твердость убеждений и прочность верований, проповедники отделили 12 особенных, обязавши их постом, но народ отстоял все 52, окружил каждую почтением и суеверными страхами и давал в том даже формальные записи. Известна, между прочим, заповедная крестьян тавренской волости, писанная в 1690 году: "а в пятницу ни топчи, ни молотить, ни каменья не жечи, проводить с чистотою и любовью" (см. "Крестьяне на Руси" - Беляева, стр. 70). Выкидывали пятницу из списка или "Сказания, каким святым каковые благодати от Бога даны и в каковые дни им подобает возноситб молитвы", - народ все-таки продолжал чтить в ней богиню: "водяную и земляную матушку" и чествовал праздником по соседству и в равенстве с Ильей - бывшим Громовником. Когда исторические судьбы назначили русскому народу новые встречи, пятница у мусульманских народов оказалась еженедельным праздничным днем, а у самого многочисленного и сильного из языческих инородческих племен "мордвы" - таким же исключительным и заветным: вот, стало быть, и новые веские поводы укрепиться в прадедовском веровании. В молодой России, где православие сильно мутится новыми толками в духе рационализма или обезличиваются равнодушием к делам и обрядам веры, языческая пятница все-таки не перестает смущать. В Купянском уезде, Харьковской губернии, в 1872 г. пронесся слух, что один крестьянин встретил Пятницу, за которою гнался черный черт - и теперь все крестьяне празднуют этот день, как воскресенье (см. корреспонденция "Спб. Ведом.", 21-го июля 1872 г., По 197). Пробовали в апокрифических писаниях, в списках, распространенных в народе в громадном количестве (разнообразных и несходных), умалить и самое значение поста в Ильинскую пятницу; писали, что "тот человек сохранен будет всего только от плача и рыдания",[6] - и этому не вняли верующие. До сих пор в этот заповедный день ни пашут, ни боронуют. Уверяли, что в награду за этот пост поведутся в благочестивом хозяйстве хорошие, крепкие лошади, а у матерей семейств будут легкие роды.[7] Народ твердит свое: "если зародится в тот день чадо, то оно будет либо глухое, либо немое, либо выродится из него вор, разбойник, пьяница, чародей или вообще всем злым делам начальник". Девицы-невесты молятся 28-го октября, в день св. мученицы Параскевы, нареченныя Пятницы, так: матушка-Прасковея, пошли женишка поскорее!", но на Ильинскую пятницу о таковом желании своем помалчивают. В Белоруссии они даже в открытую распевают: "Породзила меня матушка у несчастный день у пятницу, не велела мне матушка белиться и румяниться".
А где таким образом поют и молятся, там, когда сладится свадьба, перины и все невестино имущество отпускают в дом жениха не иначе, как в пятницу вечером. В Малороссии обрядовый свадебный хлебец "лежень" кладется на стол невесты в пятницу же и лежит до венца под двумя ложечками, связанными красной ленточкой, и т. д.
В Ильинскую пятницу исстари, как и во все прочие годовые, по селам и городам собирались земледельцы и купцы для торгу, но Ильинская отличалась от прочих тем, что тогда производился суд, расправа и казни, конечно, наводившие еще больший страх и запечатлевшиеся в народной памяти. С преклоненной головой, с согнутой в кольцо спиной, ползает под образами мученицы Параскевы вся женская деревенская Русь. На коленках до жгучей боли и до крови оползают они бесчисленные часовни при родниках, посвященных ее же имени. Любознательные, не утруждая себя слишком и не ходя далеко, могут отчасти видеть это всего лишь за Охтами, на казенных пороховых заводах, - и в поразительных размерах, и с изумительными подробностями, с небольшим в 100 верстах отсюда, в селении Ильешах, Ямбургского уезда. Сюда, в течение многих недель, общество балтийской железной дороги зазывает богомольцев объявлениями об экстренных поездах по три раза в день, сверх трех обычных. Поезда довозят до станции Молосковицы, от которой до заветного места всего 14 верст.Старый погост успел слиться с позднейшею деревнею в нынешнее село.
Образ изваян из дерева и, как все такого рода иконы, наглядно свидетельствует о древнейшем своем происхождении и чрезвычайном народном почитании. Последнее обстоятельство подтверждается именно тем, что образ устоял на месте в числе немногих в России даже в те строгие времена, когда энергически и решительно изгонялись из русских храмов этого вида и характера иконы. Значительное число их было свезено в Новгород и свалено под софийского звонницею. Какая судьба постигла их впоследствии - неизвестно. Значительную часть, конечно, сожгли. Перед столь же древним и замечательным изваянием в Ильешах шумно и открыто проявляются, в согласном и дружном сочетании, силы двоеверия, несомненные также и по историческому и этнографическому значению самой местности. Напомню еще раз, что здесь, на этом самом пункте, кончилась свободная, необузданная в стремлениях новгородская колонизация, не знавшая пределов и отдыха отсюда вплоть до Камчатки и американского берега. Здесь же ладно поселилась и мирно ужилась новгородская вера и народность при взаимных одолжениях и обязательном обмене всем с тою инородческой, которая в летописях путалась под названиями Ижоры и Веси. Часовенное место в Ильешах в особенности знаменательно: в то время, когда около иконы сосредоточиваются обряды христианского характера, на месте явления ее обнаруживаются другого рода картины.
Подле самой часовни растет развилистая береза, почитаемая священною за то, что на ней спаслась Пятница от преследования соблазнителя в виде черта. Он с досады начал бросаться в убегающую камнями и завалил ими всю окрестность. Один будыжник попал на березу и там врос в кору так, что теперь его едва видно. И дерево это, и камень на нем удостаиваются особого народного благоговения, но главным образом почитается другой камень, который лежит близ корня. По одной из множества легенд, существующих в народе об этой местности, на этот камень ступила преследуемая злым духом Пятница и с него прыгнула на березу, оставив след ступени. Последняя ясно обозначается большим углублением, достаточно глубоким для того, чтобы просунуть туда руку. В нем скопляется и тщательно сберегается дождевая вода, конечно, грязноватая и сорная. Вода эта целебная: это - слезы праведницы, плакавшей о людских прегрешениях. Вода врачует от всяких болезней и преимущественно от глазных. Впрочем, исцеляет здесь и сельский колокол, под который во время благовеста и звона становятся все глухие. Врачует и песок, и все прочее на этом святом месте, которое привлекает всех болящих.
Главный интерес для наблюдателя, конечно, представляют во всяком случае эти следы древнего почитания дерева и камня, старинного по существу и облеченного лишь в новую форму. В газетных корреспонденциях нередко наталкиваешься на подобные указания, и в особенности на эти следы человеческих ног на каменьях. Так, например кроме знаменитой стопы, показываемой в Почаевской лавре, имеется указание на местечко Лукомль (Могилевской губ., Сенненского уезда), где в местной церкви хранится такой же камень со стопой, как уже сказано нами.
Указанием на эти живые урочища и вещественные следы древнего языческого культа мы желаем обратить внимание исследователей и на покинутых славянских богов, и на места их почитания. Сколько известно, изучения в этом направлении не производились до сих пор. Не нашлось до сих пор ни одного досужего человека, который составил бы, по готовым материалам, хотя бы краткий перечень сохраняемых, как заветные, деревьев и почитаемых за святыню каменьев. Те и другие в изумительном множестве рассажены и рассыпаны по лицу земли Русской, оживленные различными интересными легендами, с достаточною ясностью свидетельствующими о живучести старой народной веры. Вот она въяве с мельчайшими подробностями всего во ста верстах от цивилизующего города и в 14-ти от той самой дороги, которая имеет претензию возить прямо на европейский Запад. Мало того: эти доисторические обычаи и верования имели твердость уберечься в таком пункте, где кончаются крайние русские поселения, где предполагаются по этому случаю три соединенные усилия: католического ксендза, протестантского пастора и православного священника. Наконец, эта местность - вовсе не трущобное захолустье, а весьма известная всей гвардии, как посещаемая ею в последние дни маневров; издавна пролегало здесь Нарвское шоссе и примыкал один из косяков того окна, которое прорубал Петр Великий.
С. В. Максимов Крылатые слова
Быть как все,значит быть никем!


Вернуться в «Постоялый двор»

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость